Выпуск Номер 38Выпуск Номер 37Выпуск Номер 36Выпуск Номер 35Выпуск Номер 34Выпуск Номер 33Выпуск Номер 32Выпуск Номер 31Выпуск Номер 30Выпуск Номер 29Выпуск Номер 28Выпуск Номер 27Выпуск Номер 26Выпуск Номер 24Выпуск Номер 23Выпуск Номер 22Выпуск Номер 21Выпуск Номер 20Выпуск Номер 19Выпуск Номер 18Выпуск Номер 17Выпуск Номер 16Выпуск Номер 15Выпуск Номер 14Выпуск Номер 13Выпуск Номер 12Выпуск Номер 11Выпуск Номер 10Выпуск Номер 9Выпуск Номер 8Выпуск Номер 7Выпуск Номер 6Выпуск Номер 5Выпуск Номер 4Выпуск Номер 3Выпуск Номер 2Выпуск Номер 1Выпуск Номер 25Статьи Читателей Содержание Выпуска Новости Калгари Новости Альберты Новости Канады Новости СНГ и Балтии Женская страничка Деловые советы Изучаем Английский Разное Вокруг света Юмор Статьи Читателей

Войти

Контакты

Виктор Ерофеев: «Путин — это расплата за грехи нашей демократии»

28 Dec 2007

- Виктор, мне бы хотелось поговорить с вами не о литературе, а о том, чем живет сегодняшняя Россия. После думских выборов у многих здесь в Латвии появились опасения: не возрождается ли там авторитаризм? Мы хорошо помним Советский Союз, единодушие на собраниях и гонения на инакомыслящих... Иногда кажется, что времена возвращаются. Как вам, человеку, который когда-то был исключен из Союза писателей СССР за диссидентство, живется в нынешней России?

- Как раз диссидентом стать просто. Ты занимаешь принципиальную политическую позицию, переходишь в оппозицию и выдвигаешь претензии к властям, по которым они на тебя так или иначе реагируют. У писателя другая задача. В отличие от политика или журналиста он должен собрать всю возможную информацию и ее осмыслить. Для писателя важно понять не только сегодняшний момент, но и оценить его в движении всей русской истории. И вот если осмыслять его в контексте, то сегодня, конечно, есть повод для беспокойства. Потому что страна становится непредсказуемой. Даже для тех, кто находится у власти.
Что касается выборов, то было понятно, что партия власти сохранит свои позиции и даже их упрочит. Единственный сюрприз был в том, что власть очень болезненно отнеслась к действиям оппозиции, которая раздроблена, не имеет четкой программы, непопулярна в народе. Наша ситуация абсолютно не похожа на Украину с ее «оранжевой революцией». «Оранжевая революция» в России сегодня невозможна, и властям нечего было бояться. Для имиджа страны было бы гораздо правильнее иметь ту оппозицию, которую мы имеем, включенной в Госдуму. В любой уважающей себя стране оппозиция должна быть сильной и влиятельной. Но вот этого не случилось. А с другой стороны, и не могло случиться.

- Почему?

- Оппозиция по-прежнему состоит из людей, которые делали политическую погоду в России в 90-е годы. Эта оппозиция тогда была позицией. Ее руководители сделали несколько шагов, которые народ не мог не воспринять негативно. Ведь в России традиционно политическая культура населения очень низка. Ее никогда не культивировали и не прививали. Наоборот, политика - это слово, окрашенное кровью. Поэтому когда в такой стране к власти приходят демократы западного толка и начинают проводить реформы, то требуется две вещи. Чтобы население согласилось на эти реформы, то есть произвело акт самопожертвования, ибо шоковая терапия требует самопожертвования, и чтобы было разъяснено, ради чего это самопожертвование происходит. А наши демократы, пребывая у власти, не захотели это объяснять. То есть у народа вынули деньги из карманов. А когда кто-то вынимает деньги из карманов, он называется понятным словом - вор. Так народ это и воспринял. Были и другие ошибки. При них началась чеченская война, при них Ельцин вел себя неадекватно по разным поводам и без поводов. Еще огромную отрицательную роль сыграли олигархи. Как известно, один из них, Борис Березовский, собственно, и выдвинул Путина на пост президента.

- То есть российский народ отверг не только демократов, но вместе
с ними и демократию?

- Да. А теперь ошибки демократов используются для того, чтобы отвергнуть эту форму развития России. Можно сказать, Путин - это расплата за грехи нашей демократии.
Представить себе, что Путин будет развивать демократические идеи в России, было с самого начала довольно сложно. Понятно, что нужно было навести порядок в стране, нужно было разогнать олигархов, нужно было выплатить народу зарплаты, повысить пенсии и так далее. Но можно было по-разному решать эти задачи. А они решались больше в военно-патриотическом ключе, в исторических традициях России.
Чего нам не хватило в России? Наверное, политического гения. То есть демократия в России была возможна, но в гораздо более сложном варианте, чем, допустим, в Польше. Нам казалось, что яма, в которой мы очутились после Советского Союза, это примерно метров пять (берем это как метафору). А она оказалась пятьдесят. То есть вылезать сложнее. Но можно было. Можно было найти системную лестницу и вылезти. А мы вот не нашли. То есть ни Ельцин не был политическим гением, ни те молодые и достаточно энергичные ребята, которые взялись делать реформы. Был бы какой-нибудь Петр Первый, наверное, что-нибудь и произошло бы.
Из Сталина делают мумию
- Тему власти вы пытались решить в своем романе «Хороший Сталин», который вышел уже более чем в 20 странах.

- Я попытался найти причины возникновения Сталина и сталинизма. А поскольку папа работал у Сталина официальным переводчиком с французского языка в Кремле, то у нас в семье сохранилось много историй, связанных с верхушкой советской власти. Поэтому роман сложился как такое драматическое произведение: отец - символ власти, и сын, который превращается в диссидента. Холодная война, которая возникает в одной семье и кончается грандиозной семейной катастрофой. Каждый западный человек, который читал роман (а он вышел уже более чем в 20 странах), примерял на себя эту семейную историю. Отец и сын - это вообще один из главных конфликтов в человеческой природе. А почему «Хороший Сталин»? Мой отец и был хорошим Сталиным для меня.

- Несколько лет назад вы сказали, что парадокс современной российской жизни заключается в том, что Сталин до сих пор остается положительным героем. Вы до сих пор придерживаетесь этого мнения?

- Статистика говорит именно об этом. Ведь сейчас был мрачный юбилей 1937 года (1937-2007), и провели опросы. Но дело в том, что со Сталиным происходит то же, что во Франции с Наполеоном. Из него уже делают мумию, или чучело, Сталина. То есть из него вынули репрессии 37-го года, потому что, по тем же опросам, репрессии никто не поддерживает...

- Не поддерживает?.. Я, честно говоря, была шокирована недавним митингом, на который собралось 30 тысяч «Наших», российской молодежи, которая ничего не знает о репрессиях. Не то что не помнят, а просто не знают. И молодая девушка с возмущением клеймила «патриотов с российскими паспортами», имея в виду Касьянова и Каспарова... Из ее уст не прозвучало «Вон из России!», но весь контекст ее обращения сводился именно к тому, что этим людям не место в России. До репрессий не дошло, но до высылки, я думаю, может. И главное - это подхватила молодежь!

- Ну, молодежь в России разная. Другое дело, что если власть сгруппируется в пользу высылки этих людей, то она их вышлет и с помощью этой молодежи, и без помощи.

- А движение «Мишки» - разве не анекдотично?

- Власть все делает для того, чтобы консолидировать свою руководящую роль. Но честно говоря, и «Мишки», и «Наши» меня меньше волнуют, чем, например, то, что мы постепенно погружаемся в православную цивилизацию. Это попытка того, чего я особенно опасаюсь.
Могу сказать, что сейчас в России полная свобода частной жизни. Я мою дочку могу воспитывать так, как хочу. Она может читать одни книжки или другие. Правда, ей всего два с половиной года, но тем не менее. И учить тот язык или другой... Поездки, огромное количество интернетовских программ, фильмов и так далее.

- То есть вы в «Мишки» ее не запишете?

- Да она сама не запишется. Как не запишутся и много других детей. Если опять-таки не будут поставлены условия, как при комсомоле: если не будешь «мишкой», то не поступишь в университет. Ну вот... Понимаете, эта свобода очень важна. Эта свобода - знак российского будущего. Она гораздо важнее, чем мы представляем. Потому что частная жизнь - это то, чего в России не было ни при коммунистах, ни при царях. При царях каждому чиновнику надо было испрашивать разрешения у начальства, чтобы жениться. А частная жизнь советских людей, если ее можно назвать частной жизнью, разбиралась на партсобраниях. И вот сейчас этого не происходит.
Но с другой стороны, власть начинает опираться на те консервативные течения, на самые националистические течения в русской церкви (а они существуют, они укрепляются), которые говорят о том, что Россия - это антизападная цивилизация, она мерой всех вещей ставит не человека (как в нормальной западной культуре), а наоборот, человек должен служить. И государству, и церкви. А служить церкви - значит служить Богу. А это уже выстраивается абсолютная вертикаль. Тут уже ад и рай начинают играть свои нешуточные роли.
Так вот, если это будет движение в ту сторону, то я думаю, что и «Наши», и «Мишки», и все те политизированные силы - они приобретут еще и православную окраску. И тогда свобода частной жизни будет сильно мешать. Понятно, что если Россия пойдет по этому пути, то она еще раз на те же самые грабли и напорется.
Россия не хочет жить на коленях
- Кстати, удивительно, что в стране, которая так единодушно поддержала Единую Россию, на теледебатах у Владимира Соловьева телезрители проголосовали за вас, а не за Михалкова...

- Проголосовали с огромным разрывом - за меня было 90 тысяч, а за него - 50. Дело в том, что Михалков решил перевернуть страницу одной русской истории... Он хотел создать такую символику власти, при которой России надо было встать на колени перед верховной властью. И жить на коленях. Но меня поразило другое. Если спокойно, в народном духе, а не лозунгами говорить людям о демократии, ну, например, «мы уже знаем, чем это кончалось» и так далее, то оказывается, народ может все воспринять и понять. Народ доказал, что ему не нужен культ личности. Людям не нужен султан, не нужен восточный деспот. И совсем не нужно, чтобы один из любимых режиссеров, талантливый актер вдруг со своей колокольни нам об этом объявлял - что вот это норма жизни.
Вот говорят «путинская Россия»... Да она не одна, их несколько. Вот представьте: есть две лошади. Они мчатся. Одна лошадь - это официоз. Она включает прежде всего бюрократию, которая хочет сохранить свою власть. Эта бюрократия во многом связана с коррупцией. А есть другая лошадь. Назовем ее молодой Россией. Той самой Россией, которая хочет сохранить все свободы. Она тоже существует. И когда меня спрашивают, а какая она - Россия, я говорю: мне кажется, что в исторической гонке та лошадь, на которую я ставлю, придет первой. Но не сейчас.
Должна развиваться вот эта внутренняя демократия, которую в Испании в 60-е годы назвали «соседская демократия». Это когда люди борются за свои детские площадки. За то, чтобы красили подъезды. За то, чтобы была чистота. Отсюда начинается настоящая демократия. Это понимает народ и в Сибири, и на Дальнем Востоке, и в Калининграде. Вот ту абстрактную свободу и демократию народ не смог воспринять, не услышал ее, не понял. А эту он понимает.



Источник: www.inosmi.ru

Пожалуйста, дайте свою оценку: